Понятие «Великое Государство» не является простой эмоциональной, националистической формулой бытовой политической речи. За этим понятием стоит очень конкретная геополитическая реальность. Сочетания «Великая Сербия», «Великая Россия», «Великий Израиль», «Великая Германия» и т.д. несут совершенно определенный исторический смысл, варьирующийся в зависимости от того, какая именно страна и какой именно народ стремится добавить к своему самоназванию прилагательное «великий».
Сербия, к примеру, отличается от «Великой Сербии» не только территорией, хотя и ей тоже.
Понятие «Великая Сербия» имеет конкретный пространственный смысл; произнося это словосочетание, балканские политики подразумевают историческую формацию, образованную сербским царем Душаном Сильным, которая располагалась на территории нынешней Югославии, части Болгарии и захватывала северные регионы Пелопонесского полуострова, Македонию и Грецию. Это была своего рода сербская империя. Хотя она просуществовала недолго, но оставила в национальной психологии сербов неизгладимый след; до сих пор только сербы из всех балканских народов воспринимают себя как «имперский народ», и от этого их переживание нынешней национальной катастрофы носит столь драматический, надрывный, глубинный характер.
Когда я готовился к лекции, мне пришло в голову следующее соображение: если бы я жил лет пятьсот назад, и у меня возникли бы мысли, аналогичные тем, которые я собираюсь изложить в этой лекции, то, поскольку таких слов, как пол и субъект в их современном значении тогда не существовало, как бы я назвал свое выступление? Единственное слово, которое точно соответствует метафизическому содержанию этой лекции - это очень древнее русское, старославянское слово индоевропейского происхождения: муж. И лекция называлась бы не в два слова, а в одно. Правда это была бы не лекция, а слово или что-то подобное.
Есть еще одна версия, откуда концепция преадамитов могла попасть в каббалистические круги, а позже к мистикам Возрождения. Возможно, теоретической базой для ее возникновения послужила исмаилитская традиция. Крайне интересная и увлекательная, она привносит в антропологию восхитительную динамику.
Лекция 7.
Недоступный антропос.
Учение о человеке в Традиции
(начало)
Человек в языковом контексте
Тему роли человека, функции человека в метафизике я обсуждал в некоторых опубликованных работах (например, в "Путях абсолюта"1), а также в лекции "Угроза гомункула". В книге "Русская Вещь"2глава "Магический властелин" также посвящена антропологии и ее связи с сакральностью. У Р.Генона есть замечательная книга: "Человек и его становление согласно Веданте", там подробным образом рассмотрены детали антропологической проблематики в языке Традиции. Специфика православного понимания метафизических основ антропологии, концепции "трансцендентного человека" и "совершенного человека" в христианской традиции детально разобраны нами в книге "Метафизика Благой Вести" ("Абсолютная Родина", М., 1999).
Каким образом Герман Вирт пришел к такой реконструкции?
Он был германским патриотом и первую свою диссертацию посвятил исследованию голландской народной песни. Его заинтересовала символика, народных орнаментов. Вирт ее изучал и пытался систематизировать. В Германии в то время (10-20-е годы) существовала организация "Wandervogel" - правоанархистское, интересное и мощное молодежное движение. Вирт организовал его голландский аналог. Будучи молодыми людьми, они проводили летние месяцы в деревнях, жгли костры, пели антимондиалистские песни, собирали фольклор, зарисовывали орнаменты - в общем, культурно проводили досуг. Вирта особо интересовало происхождение народных орнаментов. Они не имели прямого религиозного значения. Какова же та знаковая матрица, элементами которой были эти орнаментальные конструкции? Вирт расширил поле своих исследований едва ли не на всю Европу, ездил на раскопки в Палестину и т.д. Постепенно, шаг за шагом, перед ним возникала грандиозная картина изначального языка. Все культуры, особенно архаические, тысячелетиями передавали сюжеты этого языка, - в сказках, фольклоре, узорах, вышивках, на самых простых предметах. Передавали в обычаях, скажем, перекидывать над быками крест-накрест топоры или пахать весной на бабах вокруг деревни (кстати, случайно встретившегося при этом мужчину просто приносили в жертву или, как минимум, сильно били).
Слова, ставшие названием этой лекции, возникли в моем сознании как-то сами по себе. Не столько идея, сколько формула: сатана и проблема предшествования. Мне представляется, что это должно быть чем угодно, только не простым изложением чего-то давно известного, понятного. Многие вещи в процессе подготовки этой лекции были мне самому не вполне ясны. Надеюсь, что в процессе изложения (с моей стороны, с вашей - в процессе выслушивания, то есть, соучастия) нам многое удастся выяснить. Некоторые вещи, так сказать, висят в воздухе и, возможно, они будут сформулированы именно здесь и сейчас. Новый Университет (в отличие от старого) предполагает спонтанное познание, спонтанное гносеологическое схватывание определенных вещей, не заданных изначально. Главное может (и должно!) родиться во время изложения, в процессе фокусирования внимания на тех или иных аспектах заданной темы.
Почему я назвал лекцию "измерение дистанций и исправление имен"? "Исправление имен" - это понятно: нужно разобраться, чем, на самом деле, являются современные науки, вычленить на их примере язык современности, понять, как он функционирует и т.д. Но почему "измерение дистанции"?
Альманах "Милый Ангел"
Журнал "Элементы":
