Евразийство | С.Киринов | Non nobis, Domine | 07.04.05

Non nobis, Domine, non nobis, sed tuo nomini da gloriam!

Неоопричнина. Опасения и надежды.

По заданию, данному мне, и я беру на себя задачу описания поездки в «Александровскую Слободу», посему рассказываю то, что оставил бы при себе. Прежде всего, замечу, что мое восприятие произошедшего весьма далеко от описанного здесь другими авторами статей. Не смотря на то, что и я принял на себя бремя неоопричника, не смотря на то, что также решил верой и правдой воевать за идеалы евразийства, я вынужден принять более критическую позицию, во имя наших же идеалов «устранять гнилые балки», прекрасно осознавая, что критиков не любят.

Во-первых, та «жесточайшая опричная дисциплина», столь восхваляемая ранее, на мой взгляд, оставляет желать лучшего. И на это нельзя закрывать глаза. Я перечислю лишь несколько фактов, которые могли быть заметны не только мне одному, собственную (надеюсь, что многопозиционную) оценку этим фактам я предоставляю сделать читателю. На съезд «Евразийской молодежи» попадают люди, случайно севшие в автобус, прослушавшие экскурсию, просидевшие все собрание, пообедавшие в столовой, а затем пытающиеся выяснить – куда же они, собственно, попали. Это в то время, когда кому-то из непосредственных евразийцев пришлось добираться на электричке, обходиться без обеда и стоять во время съезда и последующей лекции. На съезде лишь один человек (и я догадываюсь, кто это) сумел выполнить, мягко говоря, простую человеческую просьбу непосредственного лидера – Павла Зарифулина – сдать обратно повязки. Это также немало свидетельствует о сознательности и дисциплине среди нас. Также, были люди (думаю, никому не составляло особого труда определить, кто это) совершенно не подготовленные к лекции, услышавшие об Александре Гельевиче Дугине в первый раз в жизни, на которых все сказанное произвело скорее отрицательный эффект – испуг, подозрение в фашизме, истерический смех, эпилептоидную критику и пр. Проще говоря, у этой группы людей были разные проявления одной реакции - полного неприятия. Не контрастирует ли факт присутствия таких людей с теми характеристиками, которые мы, неоопричники, дали себе сами: «дифференциация», «обособленность», «сакральность»?

Во-вторых я вижу серьезную угрозу для нас в нашем стремлении к экзотерическому, к «темной количественной оболочке». Это происходит вопреки словам нашего Катехизиса: «Человек существо одинокое, и никто не избавит нас от этого пронзительного чувства. Ряды нашего Союза плотны и сомкнуты не потому, что мы нуждаемся в других, а потому, что сильное тянется к сильному, свободное к свободному, благородное к благородному, чистое к чистому». Мне становится немного не по себе от таких слов предыдущих статьи:

«…Зал состоит не только из бульдогов - есть еще эрдельтерьеры, ризеншнауцеры, питбули, пекинесы; попадаются даже носатые таксы». Вряд ли меня можно обвинить в несоответствии «песьеголовецу» - я родился 22 декабря, в день зимнего солнцестояния, в один день с И.В. Сталиным, в «год собаки» по восточному календарю. Но я утверждаю, что признание своего соответствия с собакой – это скорее признание своего низшего положения в инициатической иерархии. В этом нет и не должно быть никакой гордости, наоборот – это должно стать «стрелой тоски». Гордясь соответствием собачьему образу – мы рискуем перенять и то, что не следует: вспомним, к примеру, последние слова Йозефа К. из «Процесса» Кафки. Из метафизической, тотемной природы пса нам требуется взять лишь лучшие качества - верность, преданность, искренность служения, готовность умереть за наши идеи. Но нельзя забывать о том, что это – лишь первая ступень нашей инициации. Дабы не стать простой собачьей стаей, не стать носителями контринициации, нам стоит помнить, что написано у Александра Гельевича в его статье о Густаве Майринке «Свидетельство посвященного» - в части «Демонизм коллективного».

Вспомним также, что было написано в «Философии Традиционализма» про путь становления Lichtmensch, Световым Человеком:

Возможно, этот путь будет похож на окружность или спираль. Может быть, возникнут некие промежуточные формы, смешанные фигуры: люди-лисы, песьеголовые существа, типа Анубиса или святого Христофора, монстры, полуживотные-полурастения (такие как Альрауне) и т.д.

Перестающее быть големом существо претерпевает ряд метаморфоз. Для того, чтобы превратить принципиально неценное, бессмысленное, бессодержательное в нечто органичное и перспективное, необходимо эту машину разобрать и собрать заново. Зооморфные фигуры, которых то ли не так собрали, то ли бросили на полпути, возможно, являются иллюстрациями именно этого процесса.

Посему, не будем забывать, что опричнина – это, прежде всего, Путь каждого из нас, что песьеголовость – это не самоцель, но отправная точка, начало Пути.

Слишком велик наш соблазн стать обычной «собачьей стаей», велика опасность впасть в слепой фанатизм. Если мы действительно любим нашу историю, то не вправе закрывать глаза на правду. Мы должны помнить, что явление опричнины, пусть она сотни раз оправдана, сопровождалось тем, что конкретные люди проливали и невинную кровь. А этим действиям нет оправдания. Беря на себя бремя опричников, мы берем на себя не только их подвиг, но их вину. И только нам ее искупать. Искупать, помня все ошибки, бесстрашно смотря в глаза правде. Искупать верой, правдой, истинным служением. Искупать так, чтобы ни либеральные мрази, ни суд Божий, ни мы себя сами не смогли обвинить в бессмысленной жестокости.

Наконец, изложив проблемную сторону события, попробую раскрыть и значение произошедшего. На нашем первом съезде в Александровской Слободе мы одели повязки с изображением золотой звезды на черном фоне. Я возьму на себя смелость попробовать раскрыть холистское значение нашего символа. Как пишет Л. Охотин в статье «Пентаграмма»: На древнееврейском термины "воинство", "ангельское воинство" и "звезда" часто сводятся в одно понятие "zaba", от которого произошло часто употребляемое в "Ветхом Завете" имя Бога — "Elohim Zabaoth", "Господь Саваоф", т.е. "Повелитель (небесных) Войск" или "Господин Звезд". Итак, на мой взгляд наша звезда означает для нас три вещи: быть абсолютно беспощадными ко мраку, внутри и снаружи, пронзая его своим яростным светом. Быть равными среди равных в нашем братском созвездии, созвездии евразийцев. И, наконец, стать ангельским воинством, истинными и верными служителями Единого.

В Александровской Слободе, открыв опричный дух в себе, мы бросили вызов современному миру. Мы осознали перед собой цель, много большую, чем обыденная биологическая жизнь. Мы встали против его мрака и хаоса последней стеной звездного огня. Мы решили сражаться до тех пор, пока будет оставаться жив хотя бы один из нас. Борьба с тьмой не закончится, пока будет гореть хотя бы одна звезда. У нас нет больше выбора – нам нет места среди сонма големов. Нелепое биологическое существование хуже физической смерти. Мы готовы умереть с лебединой песней на устах, чтобы спасти хотя бы Дух. За спиной каждого из нас наши предки - незримое воинство мертвецов. Оно пристально смотрит мириадами глаз, ждет лишь воинственного клича от нас, последних живых, единственных, кто способен повести их на последнюю битву. Пред нами – великая задача. Будем же достойны ее.

Станислав Киринов