Форумы Арктогеи (philosophy): ЛИТЕРАТУРА И ПОЭЗИЯ В ОПТИКЕ САКРАЛЬНОГО: Рубрук наблюдает небесные светила

10652: By Андрей Чернов on Среда, Август 22, 2001 - 19:38:

С началом зимнего сезона В гигантский вытянувшись рост, Предстал Рубруку с небосклона Амфитеатр восточных звёзд. В садах Прованса и Луары Едва ли видели когда, Какие звёздные отары Вращает в небе Кол-звезда. Она горит на всю округу, Как скотоводом вбитый кол, И водит медленно по кругу Созвездий пёстрый ореол. Идут небесные Бараны, Шагают Кони и Быки, Пылают звёздные Колчаны, Блестят астральные Клинки. Там тот же бой и стужа та же, Там тот же общий интерес. Земля - лишь клок небес и даже, Быть может, лучший клок небес. И вот уж чудится Рубруку: Свисают с неба сотни рук, Грозят, светясь на всю округу: "Смотри, Рубрук! Смотри, Рубрук! Ведь если бог монголу нужен, То лишь постольку, милый мой, Поскольку он готовит ужин Или быков ведёт домой. Твой бог природен здесь постольку, Поскольку может он помочь Схватить венгерку или польку И в глушь Сибири уволочь. Поскольку он податель мяса, Поскольку он творец еды! Другого бога-свистопляса Сюда не пустят без нужды. И пусть хоть лопнет папа в Риме, Пускай напишет сотни булл, - Над декретальями твоими Лишь посмеётся Вельзевул. Он тут не смыслит не бельмеса В предначертаниях небес, И католическая месса В его не входит интерес". Идут небесные Бараны, Плывут астральные Ковши, Пылают реки, горы, страны, Дворцы, кибитки, шалаши, Ревёт медведь в своей берлоге, Кричит стервятница-лиса, Приходят боги, гибнут боги, Но вечно светят небеса!

10658: By Андрей Чернов on Среда, Август 22, 2001 - 22:04:

ИННОКЕНТИЙ СОЗЕРЦАЕТ СВЕТИЛА Иннокентий привычно садится на стул, Поглощенный светил созерцаньем. Вот уж утренний ветер над крышей подул, Отвечают светила мерцаньем. Иннокентий не сводит задумчивых глаз С возникающих в небе явлений. Небосвод озарился, мелькнул и погас, Иннокентий исполнен сомнений. Существует ли все, что горит в небесах, Или это - всего лишь картина? Скоро полночь пробьет на кремлевких часах, На лице у него - паутина. Кто другой бы сидел - Иннокентий встает И решительно ходит по крыше. Под ногами его рубероид поет, Иннокентий взволнованно дышит. Он спускается с крыши - он понял, в чем суть... Дева в бочке подштанники плещет. Он хватает ту деву за нежную грудь... Средь небес черный ворон трепещет.

10661: By Ulfr on Четверг, Август 23, 2001 - 01:56:

Вы понятны... словно обнаженный. Стихи бывают вредны для некоторых особ. Ваш имидж будто бы исчезает легкой утренней дымкой.

10665: By Андрей Чернов on Четверг, Август 23, 2001 - 10:04:

Имиджу это только на пользу, но уступаю вашему вкусу. Теперь будет проза: Боги этого неба ведут жизнь самую блаженную, потому что истина есть для них мать и кормилица, составляет их питание и поддержание, потому что они созерцают там все вещи, но не вещи, подверженные происхождению и тлению, а те, которых сущность вечна и неизменна, притом созерцают все прочее в самих же себе. Это потому, что в этом сверхчувственном мире все прозрачно и нет ни тени, ни чего-либо такого, что преграждало бы созерцание; вследствие этого все сущности насквозь проникают взором и видят насквозь друг друга, - свет тут со всех сторон встречается со светом, так что каждая сущность и в себе самой и в каждой другой имеет пред собой и видит все прочее; каждая из них везде, каждая есть все, и все заключается в каждой, - везде один необъятный свет, одно чистое сияние: все здесь велико, потому что и малое тут велико. Тут есть свое солнце и всяческие звезды, из коих каждая есть солнце и все вместе суть солнце, потому что каждая, светя своим собственным светом, отражает в себе также свет всех прочих. Тут царствует чистое абсолютное движение, ибо причина, его производящая, не есть что-либо извне привходящее и его возмущающее; тут и покой чистый и абсолютный, потому что сюда не примешивается ничто неустойчивое, беспокойное. Прекрасное здесь по истине прекрасно, потому что не основывается ни на чем другом прекрасном; здесь каждая сущность не на другом чем-либо чуждом утверждается, как на почве, но на себе самой, так что куда и как она ни обращается, всегда встречает саму себя и не есть сама что-нибудь иное, чем занимаемое ею место, потому что каждая и субстратом своим имеет ум и сама есть ум. Некоторым подобием этого мира может служить даже это нами видимое небо, если представить, что оно все, будучи световидным, из света своего порождает все звезды и светила. Различие будет только то, что тут каждая часть /звезда/ имеет особое отдельное существование и не происходит каждая из совокупности всех прочих, между тем как там в сверхчувственном мире именно каждая часть составляется из совокупности всех, так что каждая будучи частью целого, есть вместе и все целое. На первый взгляд, пожалуй и тут каждая часть кажется только частью, но для взора проницательного, для обладающего таким острым зрением, каким, по смыслу мифа, обладал Лингей, проникавший будто бы взорами даже во внутренность земли, каждая часть оказывается также и целым. Миф этот, может быть принят за символ того созерцания, какое имеет место там - в сверхчувственном мире: оно там непрерывное, - не способное довести созерцающего ни до утомления, ни до пресыщения, так как не предполагает ни пустоты, по заполнению которой, ни цели, по достижении которой он сказал бы себе: "теперь довольно", ни такого многоразличия предметов, при котором бы каждый представлял нечто совсем иное, чем каждый другой и один из них не нравились ему именно потому, что другие нравятся. Напротив, все они одинаковы и неизменны. Созерцание тут не ведет к пресыщению от наполнения, потому что не соединяются с прискучиванием созерцаемого, а это опять потому, что каждая сущность чем дольше смотрит, тем больше и тем яснее усматривает свою собственную бесконечность в бесконечности всех прочих и таким образом в созерцании их всегда имеет пред собой свою собственную природу. Так как жизнь всех их есть чистая, то она не есть трудовая, да и какой труд может соединяться с жизнью, которая есть самая полная и совершенная?! Ведь жизнь эта есть всецело мудрость, при том не та мудрость, которая приобретается посредством рассуждений и исследований, не та, которая отсутствует в уме и ищет их, но та, которая всегда вся была и есть, мудрость самая первая, ни от какой другой не происходящая, - мудрость, которая составляет самую сущность ума, а не нечто в нем более позднее, не так, что сперва ум, а потом мудрость. Поэтому-то нет и не может быть мудрости еще большей, чем эта, которая, как совершенное, абсолютное знание, всегда присуща уму и совместно с ним всегда появляется, подобно тому, как подле Зевса всегда находится Дика. Все сущности этого сверхчувственного мира суть как бы статуи, которые самих себя созерцают и наслаждаются в этом самосозерцании неизреченным блаженством.

10668: By Ulfr on Четверг, Август 23, 2001 - 12:52:

Да, это прекрасное небо. Так сияют кровли Асгарда. Так Один созерцает бытие в монументальности Hlidskjalf.