О Путине, Арктогее и «масках времени»…
Спор о Путине – это спор ни о чем. Участвовать в нем могут только слепые. Нелепо видеть в их числе «людей из Арктогеи». Первая причина неадекватности, интеллектуальная избалованность. Мы получили доступ прямо к истине (в известном смысле), минуя «работу в черном». Мы учились судить о вещах сразу по эталонам (в известном смысле) – Генон, Эвола, Дугин. Точнее даже будет, Дугин, Генон, Эвола, потому что подавляющее большинство из нас так ничего бы и не поняло, просто прочитав, например, «Кризис современного мира» (даже по-французски). Не поняло бы в смысле того книгу какого значения оно только что держало в руках. Мы начали сразу с «работы в белом», а это накладывало определенные обязательства. Очень строгие обязательства. Просто сверхчеловеческие обязательства. Многие не выдерживают.
Поэтому участвовать в споре о Путине, глупость. У гениального Юнгера есть пророческий текст о Владимире Владимировиче:
«Тот факт, что в новом стиле (правления ВВП – прим. наше) еще не распознается, а только угадывается отпечаток измененного сознания, связан с тем, что прошедшее уже не действительно, грядущее же еще неприметно. Поэтому простительно заблуждение, считающее унификацию старого мира решающим признаком нашего состояния (борьба с олигархами, лишение неприкосновенности Ельцина, вынос Ленина и прочее – прим. наше). Этот способ унификации свойственен, однако, царству разложения – это однообразие смерти, которая облекает собой мир. Река, уже изменившись, продолжает какое-то время лениво течь в привычных берегах, подобно тому, как поезда некоторое время строили еще на манер дилижансов, автомобили – на манер карет, фабрики – в стиле готических церквей… Но река скрывает в себе новые течения, новые тайны, и для того, чтобы их разглядеть, требуется оттачивать свой взгляд».
Оттачивать свой взгляд, свою мысль. Учиться видеть сердцем. Пока не придет Илия. И не передвинет светильники. Пустым дискуссиям на большинстве форумов можно не придавать значения. Но вопрос о Путине является сегодня ключевым. Терминальным. Его нельзя обойти, нельзя избежать ответственности, нельзя прикинуться больным. Отрицающий Путина – отрицает Дугина, отрицает АРКТОГЕЮ, отрицает «Евразию» (и большую, и малую, которую мы только строим). Кстати у гениального Юнгера есть и об этом:
«Господство уже осуществилось, но для того, чтобы освободиться от своего анонимного характера, ему как бы требуется язык, на котором можно вести переговоры (см. «Основы геополитики» и «Наш Путь» - прим. наше) и формулировать приказы в словах, внятных послушанию («Заря в сапогах – прим. наше). Ему требуются декорации (Движение «Евразия» - прим. наше), которые показали бы, к каким вещам стоит стремиться и с помощью каких средств нужно улаживать вопросы».
Или кто-то забыл что такое «Консервативная революция» и «Национал-большивизм»? Или кто-то так до конца никогда и не понимал что такое «Консервативная революция» и «Национал-Большивизм»? Нацболов нужно собирать как крыс по всей стране, комплектовать из них штрафные батальоны и отправлять в горный Бамут, а Лимонова заставить делать миньет самому себе перед телекамерами на красной площади… Каждый день.
Дефиниция «консервативно-революционного» метода познания у гениального Юнгера:
«Наша задача состоит в том, чтобы видеть, а не в том, чтобы оценивать. А там, где мы видим отговорки касательно того, что речь тут, быть может, идет о крайне сомнительном удовольствии, становятся столь же несущественными, как и замечание о том, что человеку в доспехах, быть может, была присуща большая ценность, чем человеку с винтовкой. Жизнь проходит мимо таких возражений, остающихся неприемлемыми, и задача героического реализма состоит в том, чтобы утверждать себя невзирая на них и даже вопреки им. Для нас речь идет не о старом и новом, не о средствах или инструментах. Речь, скорее, идет о новом языке, на котором вдруг начинают говорить, и человек либо отзывается, либо остается глух к нему, - и этим определяется его действительность… Важно отгадать тайный, мифический закон, действующий сегодня как и во все времена, и пользоваться им как оружием. Важно овладеть этим языком».
Чтобы понять гениальность дугинских тезисов про «Национал-большивизм» или «Консервативную революцию» нужно сначала прочитать всего Устрялова, Юнгера, Шмитта, Хайдеггера, раствориться в их логике, выучить пару-тройку языков, немножко (хотя, кому как) сойти ума. И все для того, чтобы догадаться – если бы мы по-настоящему понимали Дугина, ничего этого нам бы не пришлось делать. И вообще – мы читаем много книг не от того, что мы такие умные, а от того, что практически ничего в них не понимаем. Если бы мы действительно поняли хоть что-нибудь в хоть какой-нибудь книге, то можно было бы сжечь все библиотеки мира.
«Стараясь услужить Агасферу, мы не поведем его в библиотеки, это нагромождение книг – или, если и поведем , то лишь с той целью, чтобы показать, как переплетены эти книги, каким названиям отдается предпочтение и как одета публика. Лучше проведем его по улицам и площадям, заглянем в дома и во дворы, в самолеты и станции метро – туда, где человек живет, борется или наслаждается, короче, туда, где он находится за работой. В жесте, которым единичный человек разворачивает газету и просматривает ее, можно разглядеть больше, чем во всех передовицах мира, и нет ничего более поучительного, чем простоять четверть часа на каком-нибудь перекрестке».
Это опять Юнгер. Парадигматическая для нас личность. Архетип «человека из Арктогеи», Der Arbeiter’а, Труженика, Рабочего по ту сторону вопросов «зачем» и «почему».
Бросьте химеру совести, отныне фюрер думает за вас.
Слишком мало быть интеллектуалом, слишком мало быть романтиком, слишком мало быть идеалистом, слишком мало быть героем, анархистом, нигилистом и прочее, прочее.
«Свободной воли, образования, вдохновения и опьяняющего презрения к смерти не достаточно для того, чтобы преодолеть тяготение нескольких сот метров, на которых властвует волшебство механической смерти… Возникает единственный в своем роде, поистине призрачный образ смерти в пространстве чистой идеи, образ гибели, во время которой, как в дурном сне, даже абсолютное напряжение воли не способно сломит демонического сопротивления… Сердечные предчувствия и системы духа можно опровергнуть, тогда как одну вещь опровергнуть нельзя, и эта вещь – пулемет».
«Человек из Арктогеи» – это «образец предельного, трезвого, словно выкованного из металла хладнокровия, которое позволяет героическому сознанию обращаться с телом как с чистым инструментов и, преступая границы инстинкта самосохранения, принуждать его к выполнению ряда сложных операций. В охваченных огненным вихрем сбитых самолетах, в затопленных отсеках затонувших подводных лодок идет работа, которая, собственно, уже пересекла черту жизни, о которой не сообщают никакие отчеты и которую в особом смысле следует обозначить как travail pour le Roi de Prusse». Работа во имя Путина, работа во имя Короля. Работа в лучах восходящего Солнца. Заря в сапогах. Вы видели их лица?
«… которые смотрят на наблюдателя из-под стальной каски или защитного шлема. В гамме их выражений стало меньше многообразия, а с ним и индивидуальности, но больше четкости и определенности единичного облика. В них появилось больше металла, оно словно покрыто гальванической пленкой, строение костей проступает четко, черты просты и напряжены. Взгляд спокоен и неподвижен, приучен смотреть на предметы в ситуациях, требующих высокой скорости схватывания». Такова «зари в сапогах», таково лицо «человека из Арктогеи». Новая, выводимая посредством теургического делания, раса.
«Значимость присуща людям не там, где они считаю себя значительными, не там, где они проблематичны, а там, где они не составляют проблемы».
Хайл Путин.
A chi Russia?
A noi! |
а также человеку, для которого архитектура - не пустой звук: 
