на http://km.ru
АЛЕКСАНДР ДУГИН: "РОССИЮ ПОСТИГНЕТ УЧАСТЬ АФГАНИСТАНА..."
∙ Александр Дугин, геополитик
Для того, чтобы Россия могла занять правильную позицию в круговороте происходящих мировых событий, мы должны понять, кто мы и кто не мы, и в какой системе координат мы действуем. Это не вполне очевидно. Наше общество остается глубоко расколотым по мировоззренческому признаку. Оно смущено, растерянно, испугано, подавлено.
Российское общество сегодня пребывает в тайной борьбе за некоторые альтернативные самоидентификации, за каждой из которых стоят те или иные группы влияния, те или иные пласты населения.
Первая модель - это самоидентификация России как некой отсталой, периферийной части западной цивилизации. Это тезис - "Россия есть недоразвитая западная страна". Причем, есть люди, которые считают, что эта "недоразвитость" проявляется по технологическим параметрам, а, во всем остальном Россия - просто особая страна, имеющая право на самостоятельное самобытное существование. Вероятно, подобного взгляда на Россию придерживаются просвещенные патриоты во власти, к которым принадлежит и Владимир Путин.
Другая же часть западников убеждена в неисправимой и фатальной тотальной отсталости России, в ее правовой, культурной, интеллектуальной, физической и идеологической недоразвитости. Россия представляется относительно западной, но периферийной, маргинальной страной. И такой позиции придерживаются Чубайс, Кох, Гайдар и др., т.е, российские атлантисты.
Для людей, рассматривающих Россию как часть западной цивилизации, опасность кроется в том, что мы можем либо не догнать Запад, не влиться в Европу, не развиться технологически или морально, не построить гражданского общества и не создать у себя института свободного рынка (такова позиция западников-патриотов), либо мы можем остаться самими собой, сохранить свою самобытность, свой уклад, и это "трагедия" (такова позиция западников-русофобов).
Между этими двумя разновидностями западников есть и сходства и отличия. Но и те, и другие, исходя из тезиса - "Россия есть недоразвитая западная страна", определяют своих противников. К внутренним противникам относятся все те, кто препятствуют вестернизации России, ее атлантизации, постриганию бород, ориентации на технологический прогресс, свободный рынок и гражданское общество. К внешним врагам принадлежат те люди, которые отстаивают иную систему ценностей, например, религиозные фундаменталисты. Для западников опасны все те, кто стремится тем или иным способом свернуть с западного пути развития, повести Россию по иному, альтернативному пути.
Сторонники тезиса - "Россия есть недоразвитая западная страна" многочисленны в руководстве страной, среди столичной интеллигенции, столичных бизнес-элит, федеральных СМИ. Их значительно меньше в Думе, еще меньше в народе, чем дальше от Москвы, тем падает их процент во всех слоях общества √ включая власть, бизнес, не говоря уже о массах. В абсолютном соотношении - это подавляющее меньшинство россиян, хотя среди федеральной элиты - особенно в исполнительной власти и СМИ √ они составляют, напротив, подавляющее большинство. Это очень опасная и неприятная диспропорция, чреватая в дальнейшем серьезными социально-политическими кризисами и взрывами.
Вторая модель - это самоидентификация России как самобытной цивилизации, а, соответственно, уже не "отсталой" и не "западной", потому что общего мерила между Россией и Западом здесь нет. Россия - это страна, которая не может и не должна измерять себя "аршином общим"(Ф.Тютчев), так как у нее "особенная стать". Те, кто придерживается этой евразийской, идентитаристской позиции (сознательно или бессознательно), убеждены, существует особая, присущая лишь русской истории и русскому обществу, система ценностей, возможно, не до конца выявленная, но интуитивно предчувствуемая славянофилами, Данилевским, Леонтьевым, которая позволяет измерять Россию по внутренней суверенной шкале.
По мнению сторонников данной идентификационной модели, к которым принадлежу и я, главная опасность заключается в движении на Запад в любом вопросе: в геополитическом, в культурном, в экономическом, в технологическом, в медиакратическом. Этот патриотический лагерь также неоднороден. В нем есть чистые националисты, озабоченные интересами толко великороссов, славян с изрядной долей ксенофобии. Есть ностальгирующие по советской модели . И евразийцы, утверждающие идентичность России в широком цивилизационном смысле, где общий знаменатель подводится под разные этические, расовые, культурные и конфессиональные сектора, все вместе они составляют уникальную евразийскую цивилизацию, Россию-Евразию. Политическим и мировоззренческим выражением этой позиции служит возглавляемое мной движение "Евразия".
Для нас, евразийцев, Запад - царство Антихриста, "проклятое место". Вся угроза для России-Евразии исходит от Запада и от проводников западнических тенденций в России. Мы против растворения России в Западе, против пути на Запад, но, в отличии от чистых националистов и неокоммунистов, мы хорошо понимаем, что Россия в условиях глобализации просто отсидеться не может. Она не может быть замкнута исключительно на себе.
Мы должны на новом этапе сформулировать и предложить остальным народам альтернативный идеал, иную, не западническую, не атлантисткую и либерал-демократическую формулу мессианства. Российская самобытность и многоукладность были всегда. Мы не были и никогда не смогли бы стать такой полноценной западной гражданской страной, как, например, Франция. Цветущая сложность, свойственная традиционному обществу, обществу имперского типа, сохранялась у нас в самые тяжелые периоды. В России никогда не существовало универсальной модели для всех входящих в нее этносов, даже при коммунистах. Всегда сохранялись архаические пласты, сохранялось многоцветье. Сегодня наша задача именно русскую самобытность превратить в универсальную модель культуры, в некое альтернативное атлантисткому глобализму, но по своему тоже глобальное мировоззрение.
И при наличии общего врага - атлантизма, нового мирового порядка, американоцентричной глобализации - открыто заявляющего о своих планах, намерениях, целях и методах, сделать это возможно. При абсолютной гегемонии США и стран к ним примкнувшим, все остальные государства как бы автоматически становятся единым целым. Они по очереди подвергаются бомбовым ударам, вспомним югославов, иракцев, афганцев, ливийцев. Не далек тот час, когда к ним присоединятся и украинцы, и белорусы. Не исключено, что и нас ждет подобная участь. Война в Европе идет уже давно, и она идет не на уровне - мусульманин против христианина. За всем стоит геополитика, противостояние атлантизма и евразийства.
Я не верю в серьезность противостояния США - Запад - ваххабизм, поскольку весь радикальный ислам есть сила, созданная и постоянно накачиваемая США, направленная против Евразии, против потенциального евразийского альянса, против России, Ирана, Китая, Индии, Европы. После сентябрьских событий и начала военной операции союзников в Афганистане перед нами стоит угроза быть втянутыми в конфликт на своей территории.
У нас есть сегодня возможности заключать геополитические альянсы с разными державами на разных условиях. С Ираном нас сближают региональные интересы в в Средней Азии, общая стратегия в политике и экономике. С Индией √ тоже самое, только в Восточной Азии. С Японией √ экономические и ресурсные интересы на Дальнем Востоке, общие трения с Китаем. В Европе России близка социал-демократия или французский голлизм, шире, сторонники европейской интеграции, превращение Евросоюза не только в экономическую, но и в политическую силу.
В краткой перспективе и Китай может быть рассмотрен как тактический союзник России, но в долгосрочном плане выполнять серьезную евразийскую роль регионального и, тем более , глобального масштаба Китай не в состоянии. Ведь внутри Китая вдали от развитой береговой зоны живет гигантская масса несчастных, нищих людей, которые для пропитания копают палками в лесных болотах мертвых птиц. Что может получить Россия от Китая, кроме изголодавшихся орд, да еще и со своей собственной культурой и мощной многотысячелетней практикой расовой ассимиляции чужестранцев. У нас с китайцами очень невысокая степень геополитической комплиментарности. Поэтому, я полагаю, что для нас чрезмерное сближение с Китаем может быть опасно.
Но коль скоро мы говорим об опасности, то, безусловно, главная опасность, для борьбы с которой можно солидаризироваться с кем угодно, даже с китайцами, - это Запад во главе с США. Если посмотреть на происходящее в мире, то в США, за кулисами демократического фасада, мы увидим четко действующий механизм, который с адской силой, независимо ни от чего, двигается к своей цели. Он так контрастирует с улицами Нью-Йорка, по которым ходит рассыпанная, казалось бы, хаотическая толпа. Есть настоящие США, атлантистская империя зла, мировой Карфаген, который должен быть разрушен, наш реальный противник, а не та фундаменталистски-протестантская или, напротив, расхлябанно MTV-ишная Америка, которую мы знаем извне. Наша евразийская идея состоит в противопоставлении однополярному общепланетарному глобализму под эгидой США альтернативной модели глобализации √ многополярной глобализации или региональной глобализации.
Но я еще раз повторю, что наличие общего врага сплачивает самых разнообразных участников этого альтернативного проекта, дает некие геополитические, стратегические, базовые, цивилизационные основы, с которыми уже можно работать. |
). Я говорила, что можно приводить самые экстравагантные гипотезы, но при этом лучше бы доводить их до конца: описывать всесторонне и подробно, чего хотят и планируют оппозиционеры. Так сказать, больше конкретики (пусть даже самой экстравагантной и невероятной). Не надо ограничиваться туманными намёками -- здесь все свои 
