Форумы Арктогеи (Geopolitik): Полярный Израиль : Демократия и Нация

15862: By М.Бронштейн on Среда, Март 20, 2002 - 21:57:

Михаил Бронштейн Новая концепция демократии. Не буду напоминать, как много говорят ныне о демократии; это модный термин, и, следовательно, значение его стерлось как у сторонников, так и у противников. Обычное отождествление демократии с либерализмом отражает определенную корреляция между ними. Но это именно корреляция, а не тождество, и в качестве определения эта подмена не выдерживает самой элементарной критики. Тем не менее, интуитивно ясно, что "есть такой зверь", и нам предстоит его "отловить". Наше определение будет, во-первых, не определением, а объяснением. Во-вторых, оно будет функциональным, т.е. я определю место демократии в картине функционирующего общества. В-третьих, под "демократией" всегда будет подразумеваться "демократическая идея", т.к. конкретная реализация может быть самой разной. (При этом я не отрицаю даже рассуждения Бенито Муссолини, который как-то сказал, что его режим является демократическим коль-скоро его "любит" 90% граждан. Это рассуждение не есть предмет насмешки, но повод для глубокого размышления, ибо "поддержка" современных демократических режимов не слишком отличается от "поддержки дуче".) Основой нашего рассуждения является модель государства в духе Тойнби, т.е. государство находится в состоянии постоянной внешней угрозы, точнее говоря, серии возникающих угроз, называемых также "вызовами". Для противостояния им государство выделяет часть своей национальной энергии в виде организованных сил безопасности (армии, например), а также запланированного резерва (валютного резерва, например). В качестве примера мы выбрали классический военный вызов, но угрозы могут быть самыми разнообразными: идеологическими, экономическими и пр. Угрозы могут даже превышать "оборонный потенциал" данного государства, которое может отказаться от обороны (как, например, современный Израиль) или заключить коалиционный союз с другими государствами. Этой темы мы сейчас касаться не будем. Мы принимаем постулат Макса Вебера ("железный закон олигархии"), согласно которому реальная власть всегда находится в руках той или иной элиты, но мы хотим дать ему несколько иную интерпретацию. Введу понятие трех фаз угрозы (фаза здесь понимается как фазовое состояние общества). В первой фазе угроза является регулярной, т.е. общество способно отразить ее заранее выделенными средствами. Заметим: с точки зрения баланса энергетики "регулярный оборонительный буфер" не может быть слишком большим по двум причинам. Во-первых, в период без угроз он не используется, во-вторых угрозы могут меняться. Например, если государство вложило всю свою оборонительную энергию в линкоры, оно не сумеет ответить на угрозу авиационной бомбардировки. Таким образом, задачей "регулярного буфера" является в числе прочего выигрыш времени для переориентации схемы обороны, но это - особая тема, вне нашего рассмотрения. Во второй фазе угроза превышает расчетный уровень, но все еще может быть отражена в рамках существующей структуры при объявлении дополнительной мобилизации. На третьей фазе необходима экстренная мобилизация национальной энергии вплоть до тотальной мобилизации. Вторая и третья фазы - это "звездный час" демократии. Природа человека такова, что национальная мобилизация возможна только при условии, что мобилизуемые ощущают свою причастность к государству. Такую причастность дает им ощущение способности повлиять на принятие государственных решений; технически эта возможность реализуется через аппарат демократической власти, как правило, через систему периодических выборов, что так же достаточно часто используется как определение демократии. Парадоксальным образом тоталитарные режимы создают имитацию такого состояния через харизматичность лидера (вождь, фюрер, дуче и пр.). "Причастность" имитируется верой в его гений, в этом состоит ключ к "эпидемии фашизма" и объяснение тезиса Муссолини, упомянутого выше. Но вернемся к теме. В нашем понимании "демократическое ощущение" есть потенциальная возможность национальной мобилизации. В этом понимании заключено несколько глубоких парадоксов, не легких для понимания и тем более для реализации. Парадокс первый: демократия есть состояние "мирного времени" ради "времени военного". Более того, как раз в "военное время" классическая демократия как бы исчезает, заменяясь режимом чрезвычайного положения. Парадокс второй: в реальной исторической ситуации "мирный период" может затянуться и способность "демократической мобилизации" может атрофироваться (о такой опасности, применительно к Германии, упоминал Гитлер в своей книге). Создается впечатление, что для поддержания демократии нужны периодические кризисы, и де-факто это признается всеми. Альтернатива, как всегда, состоит в интеллектуальном осознании ситуации, предвидении грядущих проблем и сознательной и заблаговременной подготовки к ним. Парадокс третий: у стоящей у власти элиты появляется естественное желание увековечить свою власть путем "усыпления" потенциальной народной энергии, так называемый "олигархический переворот". Такой переворот может быть "революционным", точнее постреволюционным, часто именуемый также "Термидором". Мы говорим о ситуации, перед которой стоят "революционные элиты" после революции, и для них эта проблема особенно трудна, поскольку революция - любая! - есть всплеск национальной энергии. Здесь заключена разгадка террора, который неизбежно будет обращен "внутрь", против всякого энергетического элемента внутри общества. Активность общества будет "проведена" через русло "партии" и тем самым формализована и устранена де-факто. Превентивная мобилизация в духе "борьбы с капиталистическим окружением" эквивалентна отрицанию экстренной мобилизации. Другой путь такого увековечения власти - псевдодемократический. Он заключается в отрицании будущих кризисов, что выражается в тезисе "конца истории". "Конец истории" означает и "конец кризисов", а следовательно, никогда более не понадобится мобилизация национальной энергии; поэтому можно отменить и национальное государство и демократию. В модели "конца истории" естественной формой правления является над-национальная (региональная или вселенская) бюрократическая администрация олигархического типа. Живые примеры - ООН и ЕЭС. Все три парадокса выдвигают особое требование к правящей (согласно Веберу) элите: она должна оставаться демократической по своему внутреннему духу (обязующему кодексу мышления и поведения). Она должна помнить, что история не кончается, и должна любить свой народ, чтобы имея возможность и средства "умертвить" демократию (без грубой диктатуры), все же избегать этого. (Это объясняет преимущественно национальный характер демократического государства). С точки зрения грубо материалистической философии ("урвать, пока это возможно") такая элита попросту нереальна. Но анализ истории показывает, что как редкое исключение (точка неустойчивого равновесия) она иногда случается - это и есть "пики" демократии. Не разбираясь в необходимых деталях, свойства этих редких "звездных часов человечества" проецируются на демократию в смысле техническом: система выборов, автономная система суда, разделение властей и пр. Ирония заключается в том, что именно в эти редкие "звездные часы" демократические инструменты не всегда наличиствуют, покольку мы говорим о чрезвычайном положении. Тут действует "абберация Муссолини", стирающая границы между "выборностью" и "всенародностью". Нельзя отрицать, что в "тихие периоды" демократия, согласно новому пониманию, есть в немалой мере фикция. Она находится в состоянии "потенции" и при некотором желании можно определить ее как "манипуляцию". Категория "манипуляции" есть важная составная часть современной политической практики, особенно под воздействием франкфуртской политической школы, которую автор считает "тихим фашизмом" (она причисляема к потоку "нео-марксизма", так что это определение не так уж далеко от общепринятого). Однако представляется важным четко разделять "потенциальную демократию" и манипуляции. Вектор потенциальной демократии устремлен к будущему кризису высокой фазы. Демократическая элита настоящего времени осознает два центральных момента: Первое: она не может править вечно, и со временем она будет заменена или дополнена "новой элитой", существующей потенциально. Новую элиту следует не "глушить", но "растить", прежде всего при помощи передачи точной и адекватной информации (отсюда "либеральное" требование "гласности"). Второе: Будущая элита также будет лишь частью "демоса" (народовластие, как мы знаем, невозможно), следовательно "демократический дух" должен воспитываться и поддерживаться постоянно. Парадокс заключается в том, что правящая элита как бы сама готовит себе конкурента и заботится, чтобы он был вполне серьезным. Это напоминает шахматную игру, когда гроссмейстер не интересуется выигрышем, но самим процессом игры и потому заинтересован "растить конкурента". Поэтому истинные демократические лидеры всегда будут любить "парламентарную игру равных", тотальное превосходство противно их натуре (и воспитанию). В заключение выскажу достаточно тривиальную мысль о противоречии между "демократизмом" и "республиканизмом", как они понимаются в современной политической теории. "Демократизм" основан на идее всеобщего равенства, точнее говоря идентичности; "республиканизм" исходит из предположения, что общество состоит из различных классов и групп, имеющих разные интересы в рамках общего организма. Таким образом, электоральное большинство для "демократа" означает "открытие истины", а для "республиканца" - указание на компромисс, необходимый для функционирования общества, безотносительно к его "абсолютной истинности". Мне кажется, что "республиканизм" более отвечает развитой выше концепции, нежели "демократизм". Однако, сейчас термин "демократия" весьма расплывчат с одной стороны, и категоричен с точки зрения "политической корректности". Поэтому, сознавая всю его проблематичность, я не ставил себе задачу найти или внедрить новую терминологию. Я нахожу, что предложенная идея достаточно революционна сама по себе, и нет смысла ломать копья на побочной арене терминологии.