Форумы Арктогеи (geopolitics): ГЕОПОЛИТИКА И ПОЛИТОЛОГИЯ (архив): Перспективы традиционализма в Израиле (архив тем): Революция в действии. Становление Израиля.

2832: By Авром on Понедельник, Декабрь 11, 2000 - 15:38:

Очень интересные воспоминания ветерана израильской разведки. И, между прочим, родственника полковника Абеля. Опубликована на израильском сайте Интерфейс http://www.interface.co.il/article.phtml?id=24 Шайке Левит: Ночью возле нефтезавода в Хайфе приземлился самолет. Из него вышли четверо очень важных деятеля арабской компартии. Наше командование советовалось с Бен-Гурионом и предложило их всех выгнать, ≈ нам коммунистов не нужно. Но Бен-Гурион велел их оставить... Нет, наверное, более скучного и далекого от жизни предмета, чем история, преподносимая тоном школьного учебника. Авторы таких учебников пытаются сохранить объективный взгляд; в результате взгляда не остается никакого вообще, а история теряет смысл, потому что смысл истории придают только люди ≈ своим участием или наблюдением. Шайке Левит одновременно участвовал и наблюдал ≈ редкое и ценное сочетание. Ниже я привожу беседу с Шайке, которая скорее является рассказом, изредка прерываемым моими репликами и наводящими вопросами. Шайке настоял, чтобы мы беседовали по-русски, и я надеюсь, что некоторые неправильности его русской речи будут восприняты читателем с должным умилением. Карив: Все истории, которые я раньше от Вас слышал, были безумно интересными. Я думаю, ≈ может, Вы просто начнете рассказывать с самого начала ≈ как Вы приехали┘ Вы ведь из Риги приехали? Левит: Нет, я не из Латвии. Я ≈ из Литвы. Карив: А когда Вы приехали? Левит: В 36 году. Ехали тогда поездом. Начали из Клайпеды. Это был тогда немецкий город, но он принадлежал Литве, ≈ свободной Литве. Мы ехали через Восточную Пруссию, Германию, были в Берлине ≈ как раз, когда открыли Олимпиаду, в августе 36-го. И я видел Гитлера на Александрплац. Местные евреи заперлись в домах, они боялись. А мы были туристами, с иностранными паспортами. Так мы гуляли по Берлину. Я видел его со всей его свитой: с Герингом, с Гебельсом. Карив: А из Берлина вы сразу поехали в Палестину? Левит: Оттуда через Австрию, Швейцарию, Италию ≈ до Триеста. Из Триеста ≈ на итальянском судне «Галилея». Половина наших пассажиров прыгнули в море, когда мы подошли к Хайфе, потому что они были нелегальными. Карив: А у вас был сертификат? Левит: Да. Как капиталисты. Карив: У Вас была богатая семья? Левит: Нет. Мой отец скончался в Риге скоропостижно, когда мне было пять лет, и ничего нам не оставил. Карив: Сколько Вам было в 36-ом? Левит: В 36-ом мне было семь лет. Карив: И Вы все так хорошо помните? И Гитлера? Левит: Очень хорошо помню. Потому что, когда мы приехали, мы попали прямо на войну здесь. Это было арабское восстание 36-го года. Когда мы сошли в Хайфе, там была стрельба со всех сторон. Карив: Как вы устроились? Левит: Сначала моя сестра получила работу секретарши на текстильной фабрике «Ата». Это была очень известная фабрика. Теперь город Кирьят-Ата ≈ это по имени фабрики. А тогда он назывался Кфар-Ата, потому что это была деревня. И арабы стреляли по ночам, как сегодня стреляют по Гило. Каждую ночь. Они подходили близко к домам. Дома были деревянные, такие хаты. Арабы пытались их поджечь, но их каждый раз отгоняли. Единственная школа в деревне была религиозной. А наша семья была очень нерелигиозной. Мой отец ходил в синагогу только раз в год ≈ на Йом Кипур. Ну, так в этой школе вместо утренней молитвы я пропел им интернационал. Они меня хотели выгнать. Но не выгнали. Потом мы переехали в Кирьят-Биньямин. Это сегодня тоже часть Кирьят-Ата. Там были более современные дома, была школа ≈ обычная, нерелигиозная. В классе нас было четверо ≈ два мальчика и две девочки. А учитель был племянник Жаботинского. Карив: Тоже ревизионист? Левит: Нет! Он был мапайником. Заядлый мапайник. Ужас! Карив: А у Вас уже были в том возрасте политические убеждения? Левит: Почти не было. Политические убеждения появились позже┘ Потом мы переехали в Хайфу, и там я оставался до 50-го года. Когда началась вторая мировая война, немцы бомбили Хайфу каждую ночь. Мы сидели в погребах, спали в погребах целый год. Они из Сирии прилетали. Потому что французы сдались там. Это ≈ Виши. Это ≈ Петен, Лаваль┘ Карив: Нам недавно Либерман рассказал о них. Левит: Да. Петен и Лаваль сдали Сирию немцам. Около Дамаска у немцев был аэродром, и оттуда они прилетали. Но они ни разу не попали в еврейскую часть Хайфы. Они всегда попадали в арабскую. Карив: Но это были акции против англичан? Левит: Против англичан. Немцы пытались разбомбить «батей-зикук» (нефетеперегонный завод), но все время промахивались. А вот итальянцы попали. Карив: А где Вы в Хайфе учились? Левит: Я получил стипендию, как отличник. Гимназии тогда были платными и очень дорогими. Только богатые могли себе это позволить. Так я получил стипендию в хайфскую реальную гимназию. Это была самая лучшая гимназия в стране, лучше, чем герцлийская, гораздо лучше. Из нее вышли все знаменитые люди ≈ командующие армией: Ласков, Дори, Маклев. Директором гимназии был Артур Бирам. Вы слышали о нем? Это был такой тип┘ как юнкер, настоящий юнкер. Как будто приехал из Пруссии. До войны самым лучшим другом Бирама был Бенито Муссолини. Это все объясняет. От Муссолини он получил в подарок огромную итальянскую библиотеку. Когда началась война, он спрятал все свою библиотеку в погребе, а мы вместо итальянского начали учить в школе французский, ≈ Бирам не хотел ссориться с англичанами. Карив: А если бы в школе продолжали учить итальянский, были бы трения с англичанами? Левит: Наша школа напоминала военный лагерь. Карив: А у школы была какая-то политическая ориентация? Левит: Никакой. Единственное молодежное движение, в которое разрешалось вступать ≈ это были скауты ≈ цофим. Один раз, когда мы учились в седьмом классе, двое пришли в школу в форме «ноар овэд» (рабочая молодежь, МАПАЙ), а одна пришла в форме Бейтара ≈ в коричневой рубашке. Карив: У Бейтара была форма, как у СА? Левит: Да. Как у СА. Так всех троих прямо на месте выгнали из школы. Тогда мы объявили забастовку. Целый месяц мы бастовали, не ходили в школу, пока этот Бирам не сдался и не пустил их обратно. А у этой бейтаристки, между прочим, очень известная дочь: Лимор Ливнат! Мать была очень известной певицей, Шуля ее звали. В школе я вступил в подполье ≈ в Хагану. Я специализировался по арабскому языку. Бирам устроил нам специальный курс. Обычно арабский учили два часа в неделю. А мы получили двадцать четыре часа в неделю! Арабская пресса, Коран, арабское искусство, традиция, история. Нашим учителем был Клеснер. Его сын ≈ Яков Клеснер ≈ стал потом директором министерства финансов. Я арабский знаю┘ все, что нужно: говорить, читать, писать, переводить. Я мог выдавать себя за араба. Так я пошел в подполье. ЭЦЕЛЬ в Хайфе не существовал ≈ потому что это был красный город. ЛЕХИ ≈ их было очень мало. Так я пошел в Хагану. А так, как я хорошо знал арабский, меня взяли прямо в разведку. Моя работа была в связи с проституцией. В нижнем городе были публичные дома. Туда ходили английские офицеры. Девяносто процентов хозяев этих заведений были евреи. Большинство работали для нас, часть ≈ для ЛЕХИ. У ЛЕХИ была хорошая разведка. Командовала немолодая женщина по имени Виктория, которая держала лучшую фалафельную в городе. Я у нее часто сидел. Мы каждую неделю спускались в нижний город и получали сведения от хозяев публичных домов. Директор гимназии, Бирам, как-то прознал про это и очень разозлился: «Что это, мои ученики ходят по публичным домам?!» Он позвал к себе командира Хаганы, Давида Кештера, ≈ его потом убили в апреле 48 года в боях за Хайфу, ≈ и начальника разведки, Исера Беэра ( в последствии смерил имя на Исер Харель - основатель Моссада - А.Ш.), и сказал им: «Баста! Я не разрешаю!» Они обещали больше нас в публичные дома не посылать, но обещания, конечно, не сдержали. Все оружие нашей ячейки хранилось у меня дома: пистолеты «берета» и ручные гранаты. Мы проводили учения: заходили в арабские деревни, как арабы. Мы делали ночные обходы арабских деревень. То, что сегодня Тират Ха-Кармель, раньше было симпатичной арабской деревней Тира. Мы по ночам там гуляли. Потом, мы надевали костюмы с галстуками и шли в ночной клуб «Звезда Востока» на площади Парижа ≈ там, где Кармелит начинается. Там танцевала самая известная танцовщица на всем Ближнем Востоке ≈ Тахиа Кариока, слыхали? Она была полуеврейка. Потом вышла замуж за еврея и уехала с ним в Австралию. В шестидесятые, когда ей уже было за сорок. Но тогда, в сороковом году она была совсем молоденькой┘ Вот, мы туда ходили, пили арак, кушали фуль. А один раз мы надели полный мундир сирийских скаутов и поехали в Иерусалим. Прямо в Аль-Аксу! Это было в Рамадан. Приехали туда, и вдруг я вижу, один из наших идет к крану и пьет воду! И арабы смотрят┘ я думаю: все, нас зарежут. Так что я сделал? Я сказал: «Хада мусафэр». «Мусафэр» ≈ это человек, который приехал издалека. По Корану ему можно пить воду. Не кушать ≈ только пить. Ну, я сказал, так они успокоились. Когда я окончил гимназию, Бирам пытался меня уговорить, ≈ даже мою маму вызвал, чтобы я поехал в Иерусалим учить востоковедение и вернулся бы в гимназию преподавать. Я сказал: «Спасибо, но я иду в ПАЛЬМАХ ( ударные отряды Хаганы - А.Ш.)». И я пошел сначала в кибуц Гват в Эмек Израэль. Потом мы были в кибуце Дафна на Севере. Когда началась война, я мог очень хорошо использовать мой арабский язык. У нас были шпионы там, наверху, на Голанских высотах, которые тогда принадлежали Сирии. Они спускались по ночам к нам и сообщали сведения. Карив: Арабы? Левит: Не арабы, друзы. Я держал с ними связь. Еще я держал связь с Хальсой. Это был большой арабский город на том месте, где сейчас Кирьят-Шмона. Весь этот город держал немолодой, но очень сильный человек, большой гангстер по имени Камаль Эль-Хсен. Он убил Трумпельдора. Карив: Известно, что именно он убил Трумпельдора? Левит: Конечно. Это известно. Он сам об этом рассказывал. Камаль был моим хорошим другом. Мы с ним часто встречались в Хальсе. В Хальсе каждый вторник был рынок коров и овец. Англичане знали, что на рынок приводят скот с Голанских высот и из Ливана. Так они закрывали границу в понедельник. А что мы делали? Мы перевозили сотни овец и коров из Ливана в кибуц Дафна в воскресенье. А вот вторник вели скот на рынок. Так что, это уже не была контрабанда. Контрабанда была раньше. Карив: Это так кибуц зарабатывал деньги? Левит: Да. Мы водку тоже делали. Карив: Самогон? Левит: Делали самогон и продавали его английским солдатам. Не за деньги ≈ за оружие. Потом, когда началась война, участвовали в боях. Большинство моих товарищей погибли во время атаки на Наби Юса, там была полицейская крепость. Почти все мои товарищи по гимназии погибли там. Потому что они попали в засаду, арабы их ждали. Потом я брал Цфат. В Цфате командир у арабов был Адиф Шишаки, который потом стал президентом Сирии. Он вел с нами тайные переговоры. За это его потом убили, на Кипре. Когда взяли Цфат, я ходил из дома в дом в арабской части города ≈ искал документы. Мне дали в помощники несколько совсем новых иракских солдат. Они пришли пешком через Иорданию. Они были совсем сумасшедшие ≈ ненавидели арабов. И вдруг я вижу, что они вытаскивают из одного дома книги и собираются их сжечь. Я левша. Так я обычным ружьем неловко стреляю. А пистолета у меня тогда еще не было. То, что у меня было, это ≈ гринер. Знаете, что такое гринер? Карив: Дробовик? Левит: Да, полным-полно шариков внутри. Так я взял этот гринер и с обеих рук выстрелил в воздух. Я сказал этим моим солдатам: «Гитлер начал с того, что жег книги. Вы это делать не будете». Я взял все эти книги, погрузил их в джип и вечером отвез наверх, на гору Кенаан. Когда пришел наш командир, Игаль Алон, я спросил его, что мне делать с книгами. Он сказал: «Ты едешь в Хайфу? Забери их себе домой». Среди этих книг была рукопись Корана на пергаменте. Профессор Клеснер сказал, что этой рукописи почти тысяча лет. Эта рукопись хранится у меня до сих пор. Вакф слал ко мне послов, хотел ее купить. Я не продал. Карив: Почему? Левит: А почему я должен отдавать ее этим сукиным детям? После Цфата я заболел краснухой. Почти все наши заболели. И нас посадили в карантин в полицейской крепости на Хар Кенаан. Я узнал, что возле Бейт-Шаана идет бой. Так я удрал из карантина. Но меня словили и посадили в тюрьму. Я сижу день-два. И вдруг я вижу, под окном моей камеры остановился тендер, и на тендере ≈ все мои вещи, мой китбэг. Я не понимаю, в чем дело. И зашел в камеру какой-то парень, и сказал, что у него приказ отвезти меня отсюда. Я говорю, куда? Он ≈ ни слова. И тогда меня отвезли в Явниэль ≈ возле Тверии. Там была первая наша база разведки. Уже была армия, но у разведки еще не было даже названия ≈ ни Модиин, ни Мосад, ни ШАБАК. Исер Беэр меня туда забрал. Но только он забыл сообщить об этом моим командирам в ПАЛЬМАХе. Так через полгода после этого один меня встречает и говорит: «Тебя полиция ищет! Ты ≈ дезертир!» У ПАЛЬМАХа была своя полиция. Потом я служил в армии до 53 года. Они хотели меня послать на «иштальмут» (курсы повышения квалификации), но я с ними расстался в чине лейтенанта, ≈ не хотел больше. У меня были свои планы ≈ учиться и так далее. Карив: А чем Вы занимались до 53-го года в разведке? Левит: Мы всяким занимались: от цензуры и до допросов. Мы делали работу ШАБАКа тоже. ШАБАК тогда еще не существовал. Карив: А что значит, цензура? Что вы цензурировали? Левит: Была цензура на письма. Потому что была большая переписка между арабами, которые здесь остались, с арабами в других странах. Были у меня люди, «милуимники», которые эти письма вскрывали, что надо ≈ вычеркивали, потом наклеивали такую наклейку «Проверено цензором». Карив: А кого Вы допрашивали? Левит: Разных┘ Одной ночью возле нефтезавода в Хайфе приземлился самолет. Из него вышли четверо очень важных деятеля арабской компартии. Это были Туфик Туби, Эмиль Хабиби ≈ очень симпатичный человек и великолепный писатель, Эмиль Тумма и Хана Накара ≈ адвокат. Из Ливана они прилетели. Если бы они остались в Ливане, это была бы для них верная смерть. Потому что фундаменталисты, люди муфтия Хаджа Амина Хусейна хотели убить всех коммунистов. Наше командование советовалось с Бен-Гурионом и предложило их всех выгнать, ≈ нам здесь тоже коммунистов не нужно. Но Бен-Гурион велел их оставить. Эмиль Хабиби ≈ я его допрашивал ≈ сказал, что он никогда в России не был и не знает ни одного слова по-русски. Я его долго допрашивал по-арабски, а потом вдруг раз! ≈ задал вопрос по-русски. И он мне ответил тоже по-русски. И дальше мы стали беседовать по-русски. Карив: Хабиби хорошо говорил по-русски? Левит: Он окончил университет стран Азии и Африки. Это известный университет. Много шпионов там было. Карив: Там только шпионы и учились. Левит: Мой дальний родственник, колонель Рудольф Абель там учился. Абели и сейчас живут в Реховоте. Карив: Хабиби рассказал Вам, что он работает на русскую разведку? Левит: Нет. Но это и так было ясно. Мы знали. Но в 50-м году были великолепные отношения с Советским Союзом. Была еще одна интересная история ≈ когда Бернадота убили. Бернадота убили в пятницу. Я сидел в Хайфе и был дежурным цензором прессы и почты. И вдруг мне звонят из телеграфного общества в Хайфе и говорят, что один журналист по имени Рихаймер, ≈ иностранный журналист, был очень близок к ЛЕХИ, ≈ шлет телеграмму, что Бернадот убит. Это было в три часа дня. Я позвонил в Тель-Авив Исеру Беэру и рассказал. Он мне говорит: «Подожди, я хочу посоветоваться со Стариком». Через десять минут перезванивает: «Никому ни слова! Если этот журналист захочет опять послать телеграмму, скажи военной полиции, чтобы его задержали». Ну, его и заперли. А самая интересная вещь: в котором часу был убит Бернадот? В четыре часа! Бен-Гурион подстроил убийство Бернадота! А потом была фарса ≈ арестовали всех членов ЛЕХи. У меня был хороший друг, он был одним из командиров ЛЕХи. Так мы вечером пошли с двумя девушками в кино. Возвращаемся к нему домой ≈ у него свет горит. Он говорит: «Это меня пришли арестовывать». Я говорю ему: «За что?» Он: «Ты знаешь, за что». Мы поднялись наверх, и я вижу ≈ мои люди там его ждут. Так его взяли, посадили в очень хороших условиях ≈ в Махане Йона. Очень хорошо кормили. Тогда была «цена» (режим экономии, введенный Бен-Гурионом ≈ А.К.), но их кормили лучше, чем на воле. Им надоело сидеть, так они перепрыгнули через забор, пошли на Дизенгоф, сели в «Касит» (культовое тель-авивское кафе ≈ А.К.). Потом вернулись в тюрьму. Через три недели их освободили. Это была фарса все. Бен-Гурион ведь сам сказал: «Если я должен выбирать между Бернадотом и Иерусалимом, я выбираю Иерусалим». Фотографии: Михаил Левит / Аркан Карив - 10.12.2000 /